Ваше творчество - СТИХИ, ПРОЗА

[Амаль]

LintuGirl, очень красиво.. я под впечатлением жду продолжения, уже интересно что же будет дальше..

[LintuGirl]

Амаль, Огромное Спасибо за поддержку

[LintuGirl]

Психо, спасибо за отзывы,постараюсь исправить свой писсимизм

[LintuGirl]

Наконец он добрался со спасенной утопленницей до небольшого лесного домика, расположившегося на самом берегу озера, которое эта отчаянная девчонка выбрала, чтобы свести счеты с жизнью. Знакомо скрипнули деревянные ступеньки в такт его шагам, дверь, которую он никогда не запирал, потому что в этом не было необходимости, легко распахнулась, впустив их обоих в темноту помещения. Знакомо пахло свежим деревом, озером и хвоей. Он, прекрасно ориентируясь в пространстве своего дома, обходил разбросанные на полу в коридоре вещи. Когда он добрался до одной из комнат - гостиной, служащей ему одновременно и спальней, - то опустил найденную девушку на кровать, единственную свободную от всяческого барахла мебель. Он дотянулся до стоящей прямо на полу настольной лампы и включил ее. Слабый источник света лишь чуть-чуть разбавил липкую темноту в комнате, но и его было достаточно, чтобы разглядеть лицо девушки. Бледная кожа от холода стянулась, подчеркивая острые скулы и чуть выступающий подбородок, губы, потрескавшиеся от холода и воды, практически сливались с кожей. Тоненькие темные брови вдруг беззащитно вздрогнули, а потом изогнулись. Наверное, она почувствовала, как по телу забегали острые иголки тепла. Это бессознательное выражение боли на ее лице вывело его из оцепенелого наблюдения.

Он стянул с себя промокший насквозь свитер и отбросил его в сторону. Немного помедлил, но потом решил, что и ей лучше избавиться от влажной одежды. Высокий воротничок платья сопротивлялся недолго, и белая ткань расползлась под его руками с жалобным треском. Он выпутал ее из длинных рукавов, стараясь не обращать внимания на ее наготу, а потом укрыл ее теплыми одеялами. Больше он ничего не мог для нее сделать. Ее ослабленный организм должен был теперь сам решить, бороться ли за жизнь, или нет. А он мог только отогреть ее мягкие от воды пальцы на руках с невероятно длинными, загнутыми и совершенно синими, создающими поэтому жуткое впечатление, ногтями. Кроме того слабого, едва уловимого движения бровями, она не проявляла больше никаких признаков жизни. Но сердце глухо стучало, и она дышала. Пока дышала.

Он не отходил от нее в течение долгих дней, а она по-прежнему не приходила в себя. Никаких признаков сознания, никакого намека на воспаление легких или хотя бы банальную простуду. Он перерыл весь дом, но ничего, кроме противоаллергических препаратов у себя не нашел. Но ничего и не потребовалось. Ее организм все же решил жить. И она жила во сне, тихая, спокойная и далекая от всего вокруг. Он часами смотрел на нее, изучая ее лицо, абсолютно неподвижное, без единой эмоции. Она лежала на спине, напряженно вытянув руки вдоль одеяла и слегка согнув тонкие пальцы с невероятно длинными ногтями, голова всегда запрокидывалась в сторону, как будто она не хотела, чтобы он смотрел на нее, беззащитную в своем странном, долгом сне. Ее волосы, длинные и прямые, со странным черно-фиолетовым оттенком, казались ему хищными змеями, расползшимися по подушке вокруг головы, и он однажды, усевшись на ковер у нее в изголовье, заплел их в две длинные, ровные косы.

Он не любил электрический свет. Лишний в его городской квартире, электрический свет казался ему тем более неуместным в его новом лесном доме. На стенах на всякий случай висели тусклые лампочки, но он предпочитал зажигать свечи, зеленые восковые свечи, пахнущие хвоей и снегом. Сейчас горела одна единственная свечка, сиротливо оставленная им на тумбочке у кровати, где все так же неподвижно лежала незнакомка. Мрак в комнате рассеивал еще и огонь в камине. Да, за эти три дня он научился растапливать камин. Совсем недавно он вдруг понял, что в доме очень холодно, и одиноко, и мрачно. Огонь играл в жестокие игры с сухими ароматными поленьями, тихо потрескивал и бросал алые тени на все вокруг. Вэл вот уже пару часов рассеянно, невидящим взглядом смотрел куда-то мимо камина, сквозь стены, боковым зрением отмечая, как странно пляшут блики света на предметах, как неестественно отблески огня оживляют неподвижное лицо на белоснежной подушке. Загипнотизированный уютным чувством чего-то домашнего и теплого, разлившегося по комнате, он хотел спать. Он устало положил онемевшую шею на спинку кресла, в котором сидел с ногами, и из последних сил приказывал себе не засыпать. Быть может, именно тогда, когда он уснет, она очнется. Или же у нее вдруг начнется сильный жар, и она задохнется от жажды, прежде, чем он поймет, что потерял ее. Но она по-прежнему была словно скована изнутри холодом озерной воды, в самом сердце, и по-прежнему не двигалась.



Продолжение следует...

[Амаль]

LintuGirl, ты молодец, мне очень нравиться

[Психо]

Причина

Вдрызг разбиваются градины слез,
Влажные щеки рукой
Ты вытираешь. Было всерьез,
Только опять не с тобой.

Кашляет утро. Вчерашний туман
В окна крадется твои.
Грустно вздыхаешь. Самообман -
Нет бесконечной любви.

Мутные капли минувших обид
Ты превращаешь в ручьи.
В сердце щенком беспризорным скулит
Гордость. Ее приручи.

Серая радость - еще не зима -
Нету причины другой.
Может быть, ты виновата сама
В том, что всерьез не с тобой.

[LintuGirl]

Он действительно задремал, и она действительно очнулась. Очнулась ли? Просто ее голова перекатилась с одной стороны на другую, потянув за собой толстые змейки аккуратно заплетенных волос. Она повернулась в его сторону, и он это моментально заметил. В следующий миг он был уже рядом, сел на краешек кровати рядом с ней и приложил свою широкую ладонь к ее лбу. Прохладный. Наверное, это осторожное прикосновение привело ее в чувство, и она вдруг открыла глаза, уставившись прямо на него. Он наклонился, хотел что-то сказать, но она вдруг порывистым движением схватила его обеими руками за воротник его алой рубашки и потянула к себе. Он, не ожидавшей от нее такой силы, последовал всем телом за ее настойчивым движением и оказался смотрящим прямо в ее черные глаза, совсем-совсем близко. Странного цвета глаза, с пляшущим пламенем огня внутри, со зрачками, сильно расширенными ото сна и потому совсем незаметными. Она смотрела на него несколько долгих минут, и ему показалось, что он прочел в ее взгляде что-то близкое к ненависти, отчаянию и упреку. Наверное, действительно показалось, потому что потом она медленно отвела взгляд и пару секунд смотрела на единственную свечу, растопленную до половины, с дрожащим от их движений пламенем. А потом опустила ресницы и затихла. Только тогда он понял, что сдерживал дыхание, сбитый с толку странным выражением ее глаз, неожиданной ее близостью и сильным желанием вернуть ее к жизни долгим, нежным поцелуем. Осторожно выдохнув, он отстранился, расцепил ее застывшие на его воротнике пальцы, и устало закрыл лицо руками. Сколько можно?.. Этой ночью он опять не будет спать.

Интересно, сколько веков она спала, чтобы можно было абсолютно все забыть? Она боялась открывать глаза. Чувство возвращения к жизни было странным, если не сказать больше. Все было по-другому. Ощущение своего тела - непривычное, мягкие простыни на чужой кровати - незнакомые, запахи хвои, дерева и воды - дурманящие, тишина, разрываемая шелестом листьев где-то на улице - таинственная. Все как будто было когда-то, но не с ней. А ее не должно было бы быть здесь и сейчас. Она не помнила, почему. Она почти ничего не помнила. Просто лежать так и пытаться вспомнить что-либо было бесполезно, поэтому она открыла глаза. Сумрачно. Когда зрачки привыкли к умершему совсем недавно с последним лучом солнца свету, она огляделась. Прямо над ней - высокие потолки. Люстры нет. Дальше. Стены, обшитые деревом, красиво… Несколько картин, рисунка не разобрать в полумраке. Пара ламп. Мебели немного, пара кресел, одно завалено одеждой на все случаи жизни, другое - скрыто под пледом. Камин. Настоящий. Как в старинных средневековых замках, с тонкой узорчатой решеткой и едва теплящимся огнем. Полки. Еще была кровать, на которой она лежала, вытянув руки. Пол, ковры, на которых не было свободного места. Она медленно села, опасаясь головокружения. Голова все же кружилась, но скорее от запаха, разлитого в комнате. Она вдохнула поглубже, чувствуя, как защекотало в животе от чувства неизвестности. Художественный беспорядок вокруг. Потрясающе… Оригинально. Какие-то тряпки, разбросанные на полу, оказались при ближайшем рассмотрении одеждой. Мужской. Черные майки, с рукавами и без, все без воротников, черные свитера с острыми вырезами. Джинсы, в большинстве своем хорошо протертые в самом низу до состояния тонких кружев, еще пара вещей, не желающих подходить под знакомые ей названия. И среди всего этого хаоса одиноким пятном белело женское платье странного покроя, разорванное на самой груди. Очевидно, это ее платье. Девушка откинула в сторону толстое одеяло. На ней - ничего. Совсем ничего. Она стянула с кровати простыню и завернулась в нее, решив исследовать пространство подробнее. Голова кружилась от долгого сна. Лина медленно ступала по мягким коврам на полу комнаты. Странно, даже босые ступни отдавали тупой саднящей болью. Где-то там, как ей казалось, напротив камина, должно быть окно. Вот оно, плотно занавешенное темно-серыми шторами, не пропускающими свет в комнату. Ткань, израненная глубокими складками, с визгом дернулась в сторону. За окном - плотная стена темных елей, выше - тусклая полоска окрашенного поздним вечером осеннего неба. Лес. И осень. И голос.


Продолжение следует...

[Психо]

Это я в 16 лет написала

Я И ТЫ
Уж темны осенние аллеи.
Тишина ужом ползет в кусты.
Все, о чем грустили и жалели -
Это я и ты.

Вот исчезли радужные блики,
И глазам напомнили мечты
Все, что в жизни есть и чего нету -
Это я и ты.

И тебе никто не даст совета,
И завяли свежие цветы...
Все, что в жизни есть и чего нету -
Это я и ты.

[Психо]

КАПЛЯ

Я так давно мечтаю каплей стать,
Я так хочу в дождинку превратиться,
Ведь капли не умеют умирать,
Они лишь могут в чем-то раствориться.

И вот я капля - с облаков лечу,
Лечу на землю, чтоб разбиться,
А после смерти, если захочу,
Смогу я паром в небо возвратиться.

[Психо]

ПОРЫВ

И оставался за моей спиной
Осенний город,
И танец огненный танцующий со мной
Бездушный холод
Просил остаться до весны
В своей печали,
Но бесполезно-красочные сны
С собой позвали.
Я собрала в своей душе
Любви остатки,
Я со своей смешной судьбой
В последней схватке.
Перечеркнуть меня просил
Одной чертою
Тот, кто для жизни дал мне сил,
Кто замки строил...
Когда в висках моих его
Красивопенье
Себя пытаюсь научить
Долготерпенью.
Я оставляю за своей спиной
Осенний город,
Потом кажусь себе смешной,
Как зимний холод.

[SONA]

Психо, слуш, а ты где-нить читаешь свои стихи?

[Психо]

SONA, не-а. Раньше, когда в гости кто-нить приходил, читала иногда. А так - нет

[Амаль]

Психо, пора уже книгу издать с твоими стихами, и с прозой не думала об этом?

[Психо]

Амаль, думала. Но у меня мания величия уже прошла
А прозы у меня тока пара рассказов. А вот стихов много. Это ж скока денег надо, чтоб книжку издать? ВНИМАНИЕ!!! Ищу спонсора

[Амаль]

Психо, ну незнаю. Это наверное дорого, издать свою книгу. А спонсора поискать нужно. Обьявление дать что-ли? Зато представляешь как здорово было бы - трехтомник сочинений Психо И тесненными буквами на палитурке твое имя